Упоминание Владимира Андреевича об идеалах его матушки побуждает меня сказать хоть несколько слов об этой замечательной женщине. Александра Алексеевна (или, как ее звали в свете, Александрин) была дочерью Алексея Дьякова и француженки из семьи баронессы Дальгейм де Лимузен, которая бежала от французской революции ко двору императрицы Екатерины Великой. К юной Александрин сватался часто бывавший в гостях у Дьяковых Лев Николаевич Толстой, но получил отказ. Вернувшись в 1856 году после поездки на Кавказ, Толстой испытал возрождение прежнего чувства и записал в дневник: «Вернулся к Дьяковым… и выехал оттуда страстно влюбленным человеком… теперь мне ужасно больно вспомнить о том счастии, которое могло быть мое и которое досталось отличному человеку Андрею Оболенскому…». Дальше записей о влюбленности, страданиях и восторгах Толстого в дневнике становится еще больше, ибо эта Александрин в глазах Толстого «самая тонкая и художественная и вместе нравственная натура». Что до Андрея Оболенского, ее мужа, то он и впрямь был человек отличный, честный, деятельный, боролся за освобождение крестьян, только вот страстно играл в карты и, надо сказать, много проигрывал. Так что эта ветвь Оболенских стала вполне обедневшей. Впрочем, с этой реальной стороной жизни ближе пришлось столкнуться уже эмигрантским внукам Андрея Оболенского, сыновьям и дочкам Владимира Андреевича, которых у почтенного кадетского деятеля было немало. Поскольку, как большинство эмигрантов, Владимир Андреевич верил, что большевистский режим насилия долго не продержится и изгнанники вернутся в Россию, он предпочел дать детям русское образование — в Чехословакии, где к тому же правительство помогало русским. Ну а вышло так, что жить им пришлось во Франции, а на хлеб зарабатывать чем смогут. И вот надо отметить, что в трудных условиях эмиграции все потерявшая русская аристократия проявила удивительные жизнеспособность, стойкость и трудолюбие.