В этом доме родился у пастора Луи Швейцера и его супруги Адели (урожденной Шиллингер) сынок, которого назвали Альбертом (в честь любимого материнского брата). — Почему он отсюда уехал — от такой красоты? — спросил я. Тони усмехнулась: — Прихожан-протестантов в Кайзерсберге было мало, детей у пастора Луи Швейцера много, детей надо было кормить… На самом деле, я думал не о папаше-пасторе, задавая свой дурацкий вопрос. Я думал о сыне, о моем герое Докторе Швейцере, который, преодолев горы препятствий, отсюда, из сердца Европы, из Эльзаса, из интеллигентного Страсбурга, из доброго Гюнсбаха, из родного Кайзерсберга ринулся в душные, сырые джунгли Габона, купил на собранные и заработанные деньги лекарств, чтобы лечить незнакомых ему страдальцев, и прожил там в духоте и жаре до самой своей неблизкой смерти… Доктор уехал в Африку с женой в 1913 году. Но подлинный, железный XX век начался только через год после его отъезда — когда немцы и французы начали резать друг друга, а к власти в цивилизованных странах стали мало-помалу приходить окруженные Доктор Шисйцср на отдыхе и Гюнсбахе обожаньем народов палачи-диктаторы (Ленин, Сталин, Гитлер, Мао, Пол Пот). Но упрямый Доктор все продолжал строить больницу в джунглях, продолжал собирать и зарабатывать деньги, чтобы и в новом, озверелом мире лечить своих африканцев. (На счастье, пациенты не взорвали его больницу, не убили его самого, не взяли врачей в заложники, они были в ту пору лишь мирные аборигены-габонцы и среди них не нашлось еще активистов и интсгристов). Доктор стал одним из самых знаменитых людей на Западе. Он получил Нобелевскую премию мира. — Ему предложили орден Ленина, — сказал мне однажды, гуляя со мной по садику возле швейцеровского Дома гостей, старый друг Швейцера профессор Миндер. — Но он отказался. — Он знал, кто такой был Ленин? — спросил я. — Думаю, он догадывался, — сказал профессор… Мы возвращались на стоянку вместе с Тонн, и я все еще восторженно озирался по сторонам…