Для герцога, которому папа римский разрешил учредить двойного штата загородную обитель (подобно той, что было разрешено учредить роду Висконти в Павии), где двадцать четыре монаха, уединившись в своих кельях, денно и нощно молили бы Господа о здравии «сына короля и герцога Бургундии» Филиппа Смелого, а также о потомстве его самого и супруги его Маргариты, об этих принцах и принцессах крови. Ибо ко времени правления внука Филиппа Смелого (Карла Безрассудного) притязания герцогов бургундских были не то что королевскими, а воистину имперскими (трон Великой Римской Империи), и уже титул их был «герцоги Запада», так что досужие историки и нынче гадают, что было бы, окажись французский король Людовик XI не таким терпеливым и въедливым да окажись бургундский герцог Карл не таким Безрассудным… Не был бы в том случае нынешний Дижон столицей Франции? В ту дальнюю пору (в XIV-XV веках) все в этом городе тянуло на столицу — и церкви, и дворцы, и дома знати, и легенды (четырнадцати лет от роду Филипп Смелый уже бился бок о бок с королем-отцом при Пуатье, восклицая: «Отец, взгляните налево… Отец, справа), и, конечно, захоронения. Вернемся к захоронению. Надгробье Филиппа Смелого начал сооружать но его приказу (еще при жизни герцога) фламандский скульптор Марвиль. Герцогу был всего 41 год, он был наставником французского короля Карла VI (его племянника), он был на вершине богатства и славы, он готовил не грустные похоронные помещения, а залы, которые сверкали бы позолотой заказанных им складней (они хранятся в здешнем музее). Скульптору из «нашей», из бургундской Голландии Клаусу Слютеру были заказаны 40 фигур «похоронной процессии». Он был великий мастер фигур, Клаус Слютер. Скрытые под траурными одеяниями лица и фигуры этих «плакальщиков» (по большей части людей немолодых, а по тогдашним понятиям и вовсе стариков) выдают душевную скорбь н неодолимые немощи тела…
Герцог умер в 1404 году.