Прошло много десятилетий, а паломники по-прежнему приезжают в Кань-сюр-Мер, чтобы увидеть ферму Колет, где работал Огюст Ренуар, где, скрюченный ревматизмом, он находил спасенье в труде, в красках и ароматах Прованса… Там нынче музей Ренуара. И конечно, все посещают старинный (XIV века) замок Гримальди, что высится на холме над городом. Здешние Гримальди перешли когда-то под протекторат Франции, потеряв при этом право на княжество Монако. В конце концов, через жен они породнились с домом Матиньон. Наряду со всяческими древностями, в здешнем замке есть интересный музей современного искусства. Там представлены среди прочих и русские художники, жившие по соседству, — Алексей Грищенко, Марк Шагал, Борис Григорьев. После посещения замка и музея я прошел за его стеной каких-нибудь метров сто по Французскому Спуску и увидел слева на калитке старую надпись — «Борнселла». Мне вспомнилось, что именно так (соединив свое имя с именем жены) окрестил когда-то свою виллу прекрасный русский художник Борис Григорьев. Борис Григорьев детство провел в захудалом Рыбинске, учился в Москве и Петербурге, дружил с футуристами, жил и учился в Париже, выставлялся с мирискусниками, в 1918 году выпустил свой известный альбом «Расея», в котором были его картины и лирические очерки, а до того расписал вместе с Судейкиным и Яковлевым «Привал комедиантов». До своего бегства с женой и сыном за границу он успел создать немало знаменитых портретов, картин, книжных иллюстраций, театральных декораций, в эмиграции жил в Берлине, в Париже, в Сантьяго, преподавал в Париже, был деканом художественной академии в Нью-Йорке, проехал всю Южную Америку, а умер от рака вот здесь, на вилле Бориселла в Кане 53-х лет от роду, больше шестидесяти лет тому назад. Стоя перед полусгнившей калиткой Борнселлы, я еще припоминал написанные Григорьевым великолепные портреты Шаляпина, Добужинского, Рериха, Мейерхольда, Клюева, Кустодиева, Хлебникова, когда вдруг услышал почти рядом с собой хриплое человеческое дыхание и кашель.