На просторной площади мирного нынешнего Шато плещет целый фонтан, порт вторгается чуть не в центр городка, и лодки Довитых мужиков в резиновых сапогах снуют то и дело по своим ночным делам, а все же и старые камни укреплений, и восстановленные строения, и самое замковое название городка уводят в историю острова, до которой мало дела и веселым туристам и загорелым рыбакам. Но мы-то с вами хоть что-нибудь припомним под плеск фонтана… Остров называл в своих трудах еще Плинии Старший (в 70 году нашей эры), потом больше тыщи лет о нем не поминал никто. Но вот явилась сюда в 1199 году всевластная герцогиня и дважды королева, постаревшая Алинор (она же Элеонора) Аквитанская, чтоб подтвердить свои права на остров, который лишь в конце XIV века (при Карле V) перешел во владения французской короны. Позднее отсюда вывозили в северную Европу соль и вина, в 1546 году многие олеронцы стали протестантами, а в пору Религиозных войн (в 1586 году) во главе протестантов бился здесь славный поэт Агриппа д’Обинье (тот самый, чья внучка стала в зрелые годы тайною супругой короля Людовика XIV). Однако были протестанты разбиты и стали здесь тогда униженным меньшинством (а все же и в XX веке поклонник ислама Пьер Лоти завещал зарыть себя на Олероне по протестантским правилам предков). Людовик XIII и Ришелье велели построить тут цитадель в 1630 году. В ней жил военный губернатор острова. На цитадель, укрепленную самим Вобаном, не дерзали напасть англичане, но вот, вышибая германцев из атлантического «кармана», прилетели сюда союзники… Впрочем, тут многое изменилось на острове за последние полторы сотни лет. Виноградники пострадали от филоксеры, соль перестали добывать еще в XIX веке, зато вплотную занялись моллюсками и устрицами, а с I860 года публика открыла для себя здешние несравненные пляжи. Прошло еще 122 года, прогнил великий железный занавес, скрывавший мрачные тайны социализма от Запада, а загнивание капитализма — от нас, гордых москвичей, и автор этих строк, рожденный в «кипучей, могучей, никем не победимой», стал завсегдатаем олеронcких пляжей. Тогда я начал бродить вечерами по Устричной дороге, разгоняя кроликов, которых тут была тьма-тьмущая…