Как одержимый бродил Поль Сезанн вокруг этой горы, вглядываясь в нее требовательно, но терпеливо. Он глядел на нее со стороны Толоне, от фермы Бейль, от старой сеньории и запруды Золя, от деревенской церкви Богоматери и от фермы, где теперь приют, носящий его имя. Он добирался в поисках истинной точки до древнеримской дороги Аврелия, поднимался в горную деревушку Пурьер, спускался в долину Арка, все он облазил, до самого берега Люранса, легки ли поиски истины? — Я тоже там все облазил, — сказал мне Бернар печально, и мы долго молчали. Потом он вдруг заторопился. Оказалось, что его милая ждет нас с ужином. Она сегодня пораньше ушла из прокуратуры, чтобы приготовить нам на ужин… О, она такое готовит нам сегодня на ужин! Жена Бернара и правда ждала нас. Она подала нам провансальское мясное блюдо «бёф ан доб». Чтобы получился этот «бёф ан доб», мясо нужно было тушить часами, добавляя туда какие-то фрукты и травы и еще множество продуктов, о существовании которых я даже не подозревал в своей беспечной жизни. Бернар и его сияющая супруга время от времени спрашивали, как мне нравится, и я восклицал по-французски, по-русски, увы, одинаково, а сам все силился вспомнить, на что же это все-таки похоже. И вспомнил в конце концов, но не сказал (да и не знал, как это по-французски) — на мясо из суточных щей. — Мне очень понравилось, — сказал я, улыбнувшись жене Бернара. — И спасибо за чудный день и прекрасный вечер. — Да что там, — отмахнулась милая жена Бернара, но я видел, что она довольна и что она поняла, что я все понял — понял, как тяжко человеку быть художником и как тяжко женщине быть женой художника, который весь день лазит по склону горы и ищет точку, с которой…А потом мы все трое пошли на прогулку, и счастливая жена Бернара, которая, как и я, любила старинные церкви, старалась, чтобы я не упустил ни одной — ни барочную церковь кармелитов, построенную Верье, ни церковь Святого Иоанна Мальтийского, ни кафедральный собор. С XIII века Экс-ан-Прованс был столицей Прованса, гнездом графов Провансальских, здесь прожил свои лучшие годы добрый король Рене, граф Прованса, король Сицилии, Неаполя и Иерусалима. Он был воин, художник, поэт, романист, и он окружал себя художниками, мастерами, гениями — вроде Никола Фромана. И после него, еще добрых полтысячи лет Экс-ан-Прованс дарил Франции поэтов, архитекторов, скульпторов.