В нюне 1939 года, собираясь на жуткую смерть в Россию, Цветаева встретила у кого-то в гостях старого друга Бальмонта и написала в Прагу Тесковой: И еще встретила — таким же чудом — старого безумного поэта с женою — в гостях, где он год не был». Бальмонт ненадолго пережил Цветаеву. Он умер в старческом доме в Нуази-ле-Гранд в дождливую зиму 1942 года, под Рождество… Ирина Одоевцева рассказывает (с чужих слов, впрочем): «На похоронах его ни поэтов ни поклонников не было… Шел сильный дождь. Когда гроб стали опускать в могилу, она оказалась наполненной водой, и гроб всплыл. Его пришлось придерживать шестом, пока засыпали могилу». Уже наше поколение знало его довольно плохо, какие-то отрывки из хрестоматий, какие-то строки: «Чуждый чарам черный челн»…, «Я ненавижу человечество, я от него бегу, спеша…», «Шорох стеблей, еле слышно шепчащих…, «Нежнее, чем польская панна, и, значит, нежнее всего…». Но вот все же запомнилось одно трогательное, вероятно, всем памятное стихотворение. Вот с такими стихами можно без конца бродить по сен-жильскому пляжу Ла Жонэ и думать о том, как удачно мы выбрали время для прогулки — ни дачников, ни футболистов, ни бродячих торговцев коврами из гордых восточных стран, еще не успевших обратить нас всех в свою победоносную религию, требующую столь полезного для здоровья обрезания, ничего от суматошного века — один лишь песок, да дюны, да пена прибоя, да вечный, безбрежный океан… Ан нет, вон какая-то бетонная мерзость у самой кромки прибоя… И знакомый, увы, запах — запах мочи и кала, пластмассовые бутылки, беспризорные презервативы… Что это? Потом приходит на память, что эти могучие бетонные сортиры, заброшенные больше полвека назад, и есть краса и гордость вермахта, великая надежда Владыки Полумира Шикельгрубера-Гитлера, не сумевшего пересилить своего друга-союзника, Владыку Полумира Джугашвили-Сталина. Как некогда, до начала мировой драки, французские генералы строили на своей восточной границе бетонную «линию Мажино», так и немецкие генералы, войдя без боя в столицу Франции в обход идиотской «линии», начали строить на западном побережье бетонную «линию Зигфрида», великий «Атлантический вал».