Если, так и не сыскав на песке следов Олега-Бориса, мы пойдем влево, в сторону местечка Лаванду, вплотную примыкающего к Та Фавьеру, мы вряд ли найдем сегодня у берега что-нибудь, кроме пляжных лежаков и зонтиков, приятно заслоняющих новые трущобы нынешнего курортного рая. А в золотую эпоху Ла Фавьеря (в 20-30-е годы) путник попадал этим путем в мирную рыбалку» деревню. Легко догадаться, что русские писатели, жившие на фавьерском холме, с их неизбывной манией «хожденья в народ» (интересно, ощутили ли они себя нынче народом — с ничтожной пенсией и без подачек Литфонда?), частенько выбирали для прогулок именно этот маршрут. Бывалый Куприн показывал здесь рыбакам какой-то свой особый одесский способ рыбной ловли. Нежный Саша Черный с умилением и улыбкой наблюдал за стариками: вот ведь, мир бредит коммунистами и фашистами, а здесь — просто рыбаки, просто ловят рыбу, просто — старятся и умирают. Наблюдая эту мирную старость, русский поэт, видевший революцию, насилие, эскалацию убийств и грабежей, остернсненис фанатиков, приходит к мысли, что это вот и есть земное счастье тихое» — прожить жизнь в трудах и семейных хлопотах и угаснуть в кругу семьи, на своей постели. Под лапчатой глицинией, на древнем старом пне Сидят хотяйка дряхлая. Бормочет в полтсне Она не знает, старая. Что здесь нал ней «округ Земное счастье паое Сомкнуло светлый круг. Два олеандра радостно Качают снон цветов, Мул на дорогу сонную Косится нз кустов. Стеною монастырскою Со веек сторон камыш. И море блещет-плавится в просветах хвойных ниш. Пройдет совсем немного времени после смерти русского поэта, и рыбацкий Лаванду станет центром австрийской эмиграции. Сюда бежали от черного фашизма. От красного убежать больше было нельзя: мышеловка захлопнулась, граница была на замке. Впрочем, и черный проник со временем через границы. Альфонс Рейнгарт, поселившийся тогда в Лаванду на вилле «Дубы», погиб позднее в лагере Дахау.