Столица островная была на славу. Лежит она в кольце старинных укреплений, а в центре пестрящий парусами порт, окруженный красивыми старыми домами с кафе-ресторанами, с лепечущими тентами, и какое-то вокруг царит истинно столичное оживление. И публика, конечно, здешняя публика — как любил когда-то говорить наш кумир В. Аксенов, «бьютифэл пипл», ну, чистый бульвар Сен-Жермен, а то и бульвар Монпарнас. Только господа и дамы, добравшись до обжираловки, не хлопают небрежно дверцей дорогого автомобиля, а имитируя здоровье и бодрость, ведут за рога скромные велосипеды. Вот они где — простота деревенской жизни и здоровье, их за малые деньги нынче не купишь. Да мы уже и так заметили в витринах «риэлторов», торгующих жилплощадью, что жилой метр на острове Ре едва ли дешевле, чем в парижском V округе… Я долго любовался волшебным этим сочетанием маленького порта, набережной, блеска волны, пестроты харчевен, говора толпы и стадами велосипедов — пока друзья не напомнили мне, потянув за штанину, что пора и честь знать: столик они уже нашли — с видом на все красоты островной столицы. За ланчем (вторым завтраком и первым обедом, «как хочешь его назови») я — по своей российской экстравертной общительности, пронесенной даже через заграничные четверть века, — стал приставать к соседской пожилой паре, расхваливая и остров и столицу его Сен-Мартен. Супруг достойной седой дамы (тоже, небось, человек с достоинствами) кивнул мне с большой серьезностью и сообщил, что сам предпоследний премьер-министр Франции только что приобрел здесь какую ни на есть дачу: не в Сен-Тропе, не в Антибе, не в Биарице приобрел, а именно тут, на милом этом островке — и дорого и демократично… Это какой же у нас был предпоследний? — спросил я развязно, — это который был троцкист-ламбертист, заслан был к социалистам шпноном-лазутчнком, стал у них миттсрановским генсеком, а потом долго-долго скрывал идейное родство с Львом Давыдычем? Сереженька лягнул меня под столом, но было поздно.
Мар 18
