Из строений той эпохи уцелела в Жевре церковь Святого Эньяна. Розоватый цвет ее стен объясняют в этом краю вина и мифов тем, что древние строители лили вино в цемент. В церкви сохранилось немало старинных произведений искусства — статуй, картин, резьбы по дереву. Даже крестильная купель здесь XV века. Из старых надгробий интересно надгробие Клода-Жобера де Шамбертена, виноторговца, который уже в XVIII веке поднял престиж вина шамбертен и получил особое разрешение называть себя по имени этой престижной марки вина (а не наоборот, ибо само название марки и деревни идет, вероятно, от некоего Бертена, жившего здесь лет тыщу тому назад). Над расщелиной (la combe — напротив таких расщелин и бывает обычно на этом Пути Высоких Марок въезд в деревню) можно подняться к Верхнему Ночному Склону (Hautes-Cotes de Nuit), а после прогулки по дну самого этого неглубокого ущелья, точнее даже расщелины, и вдоль красивой старинной стены мы доберемся до дома бургундского писателя и поэта Гастона Рупнеля (1872-1946). Наряду с романом «Ноно», действие которого разворачивается здесь же, в Жевре, Рупнель написал «Историю французской деревни». Это Рупнель и сравнивал здешние деревни с обветшалыми городскими слободами. Но о своем любимом Жевре, уроженцем которого (настоящим «жибриаком») он, кстати, не был, Рупнель писал с особым чувством: Жевре-Шамбертен!.. Название это звучит престижно. Место это одно из самых знатных. Но это не те знатность и упадок, которые достаются в наследство от былого: деревня эта живое и активное поселение, и каждое лето оно вновь являет в солнечных лучах свое природное чудо… Отныне покончено с тем Склоном, который был непокорно перекроен куцыми и скалистыми расщелинами… В Жевре границы пейзажа становятся шире, они очищаются и обнажаются, обретая простоту и размах. Виноградники обращаются в огромный, бесконечный покров. А деревня, между тем, сохраняет свой сельский характер и привычную крестьянскую атмосферу. Это не тесное поселковое скопище домов, вроде Нюи.