Большинство бастид были окружены оборонительной стеной, имели ворота. Понятное дело, за полтысячи лет стены эти порушились и были разобраны. Чаще всего и следа от них не осталось (по очертаниям бастиды можно, впрочем, понять, где проходила стена). Кое-какие ворота и стены сохранил лишь великий Домм на Дордони, куда нас с вами и привела нынче дорога. Кстати сказать, этот Домм, считавшийся неприступным, главные свои передряги пережил уже по окончании англо-французской боевой эпопеи, в эпоху Религиозных войн. Тоже вполне позорная была страница великой истории. Вырезав во мраке парижской Варфоломеевской Ночи (1572 год) большинство протестантских (гугенотских) лидеров, безжалостные католические лидеры только ожесточили тех, кого они вырезать не успели. II протестанты (впрочем, и до того не проявлявшие умеренности) стали метить нещадно. Боже милосерд, ный, сколько они разрушили храмов, монастырей, мирных селений! Одним из таких «черных мстителей» был хитрый, коварный и неутомимый гугенотский военачальник Жофруа де Виван. На совести этого пылкого защитника протестантской веры смертных грехов без счету. После множества неудачных попыток он сумел взять неприступный Домм хитростью: послал своих скалолазов взобраться на Барр, неприступную верхнюю террасу над обрывом. Солдаты открыли ворота гугенотам, и Домм был взят. Четыре года продержался Виван в Домме, потом разорил церковь и продал бастиду католикам. Война была жестокой. Летописец описывает день, когда воды Дордони вдруг окрасились кровью… А за что, собственно, лилась кровь? По какому поводу она лилась? Это все давно описано и многим даже понятно. Католики утверждали, что им известны единственно правильный, угодный Господу ритуал молитвы и способ церковного управления. Примерно то же утверждали и протестанты. Нам-то с вами понятно, что и те, и другие ошибались.