Потому решусь процитировать письмо, которое написал бедной сестричке Анне-Марии, уже покинувшей к тому времени унылый Бруаж, ее брат, возвращавшийся из Бордо в свите молодого короля: Король безутешно плакал, гуляя вечером по берегу моря. Допоздна он никак не хотел уйти оттуда, чтобы отправиться почивать, и вздыхал печально и долго. А на ночлег захотел остановиться в твоей комнате». Не правда ли, какой нежный и чувствительный брат, истинный итальянец. И как трогателен плачущий и воздыхающий юный король… Французских посетителей поныне волнует эта история, и они тоже глубоко вздыхают, спускаясь по Королевской лестнице, единственно уцелевшей от тех времен. Я и сам глубоко вздохнул, завершив свой рассказ, но молодой наш друг-водитель сказал, что все это, конечно, прекрасно (а может, и ужасно), но хорошо бы все-таки выпить чашку кофе. — Больно уж ты офранцузился, — упрекнул его мой друг Сережа. — Все б тебе кофе, да кофе. А потом, конечно, сразу искать туалет… Мы вот сейчас пойдем в церковь и возблагодарим Господа за бруажские наши находки… Вы только взгляните, какая церковь, и притом открыта. Церковь и вправду была здесь великолепная. Самого начала XVII века, сухая, величественная, строгая, с королевским гербом и еше какими-то лепными картинками на фронтоне. Наш молодой друг сразу заинтересовался, отчего в боковом приделе все время на стендах — Канада, и Сережа напомнил нам, что как раз здесь, в Бруаже, и появился на свет Самюэль Шамплен, открыватель и основатель «Новой Франции» в Канаде (нынешняя провинция Квебек), правая рука вице-короля Конде и сам вице-губернатор колонии. Как нам рассказали тут же в церкви, было это в 1620 году, но уже через десяток лет власть там перешла к англичанам, а все же помнит Квебек (где говорят по-французски с такими смешными интонациями, что хоть весь день слушай их радио), откуда он пошел, и взял он на содержание вконец обедневший Бруаж — вот и церковь восстановил на свой, квебекский счет.