К изумлению привычных ко всему парижских официантов, он их поедал целыми подносами. Я однажды час просидел с ним рядом в ресторане, читая меню и с безнадежностью переводя эти горы ракушек на зарплаты московских врачей. Чьи при этом бродили в нас гены, сказать затрудняюсь. Утолив голод, можно было бы посетить еще один-два музея, навестить дома, где жили великие люди Франции. Из Дижона их вышло множество: не только Франсуа Рюд, но и, скажем, еще более знаменитый среди туристов творец Эйфелевой башни Густав Эйфель. Такой, в сущности, небольшой город Дижон, но чего в нем только нет… Помнится, мечты побывать в Дижоне я лелеял с первых дней пребывания во Франции. Дело в том, что молодая преподавательница английского из Сорбонны Дженнифер Балмер, пригласившая меня из Москвы в Париж на обед, неоднократно повторяла во время знаменитого этого обеда: — Эх, Дижон! Напрасно я перебралась в Сорбонну. Вот в Дижоне… Раньше Дженни преподавала в Дижоне, у нее с Дижоном были связаны какие-то нежные воспоминания. Но при чем тут я? И при чем тут наш с ней обед? Придется рассказать подробнее… Когда до Москвы дошел слух, что железный занавес дал трещину и что советско-подданных выпускают теперь иногда в Париж «по частному приглашению», я стал упрашивать парижских знакомых (и малознакомых) прислать мне такое приглашение (по всей форме). И вот молодая профессорша Сорбонны Дженни Балмер обещала мне прислать такое приглашение. Я стал ждать с нетерпением, но в последнюю минуту в жизни молодой, симпатичной и одинокой Дженни произошли разнообразные события, которые поставили под сомнение мою поездку. На праздники Дженни поехала в Лондон навестить родителей, и в автобусной давке какой-то лондонский карманник вытащил у девушки все деньги и документы.