В знаменитых мемуарах Владимира Оболенского я нашел любопытную сцену бегства семьи из Севастополя. Владимир Андреевич получил пропуск на морской транспорт «Риони», но, добравшись до порта, обнаружил, что транспорт уже ушел. И вот Оболенский в растерянности стоял близ гостиницы, где жила семья, и вдруг увидел красивого однорукого брюнета во французской офицерской форме. Оболенский обратился к нему с вопросом по-французски, но офицер отвечал ему на чистейшем русском языке. Это был приемный сын Горького и родной брат фанатика-болыиевнка Якова Свердлова капитан Зиновий Пешков. Пешков обещал немедленно доложить о деле Оболенского французскому адмиралу, и через час шлюпка с семьей Оболенских уже подходила к борту французского броненосца «Вальдек Руссо». Мемуары, на которые я ссылаюсь, были написаны Владимиром Андреевичем в начале 30-х годов по просьбе Русского исторического архива, который находился в Праге. В 80-е годы, когда Владимир Андреевич уже покоился на кладбище в Борме, основанная Солженицыным Всероссийская Мемуарная Библиотека обратилась к эмигрантам через газету «Русская мысль» с просьбой присылать Библиотеке сохранившиеся эмигрантские мемуары. Вот тогда семья Оболенских и отослала копию рукописи, которая вышла в свет в издательстве ИМКА-Пресс (в серии «Наше наследие») уже в 1988 году. Я читал эти мемуары тогда же, работая над биографией В. В. Набокова, и помню, что на меня произвели большое впечатление заключительные строки мемуаров, где этот человек, проживший такую невероятно деятельную жизнь и столько видевший на веку, подтверждал свою веру в «дух и смысл исконных идеалов человечества — Свободы, Справедливости и Любви». Эти идеалы, — писал Владимир Оболенский в смутные 30-е годы фашизма и сталинизма, — эти идеалы, ныне отвергаемые идеологами тоталитарных режимов, я воспринял с раннего детства от своей матери в учении Христа. И как бы ни менялись впоследствии детали моих политических взглядов, остался им верен до конца своих дней».