Среди вариантов этой любовной истории был даже один, который кончался самоубийством летчика Эдуарда Жозана, однако самые дотошные из американских литературоведов дознались, что он не покончил с собой, а преспокойно служил в Сен-Рафаэле, потом в Индо-Китае и к 50 годам дослужился до чина вице-адмирала флота. Существенней для литературы то, что в октябре 1924 г. рукопись «Великого Гэтсби» была отослана в издательство Скрибнера и что при этом роман ощутимо отражал разочарование автора в великой любви. В конце концов я решил не ходить в Валескюр на поиски чужой любви, зато без труда отыскал близ вокзала в Ссн-Рафаэле старче — скнй русский дом, где не осталось ни одного русского, и православную церковь. Воскресная служба уже началась, и у церкви смирно стояли скромные эмигрантские машины. Одна, впрочем, была побольше других — мерседес, хотя и не новый. Мне вспомнилось журнальное интервью владыки Павла о том, что «новые русские» приезжают в собор Ниццы на мерседесах (потом оказалось, что на мерседесе приехал из Ниццы сам владыка). Народу в церкви было немного, но все же и не было совсем пусто. Случай был особенный — служил епископ из Ниццы, и служба была долгой. С улицы по временам врывался визг то ли полицейской, то ли медицинской сирены, и тогда наш узкий кружок молящихся казался особым, странным и нездешним миром. Над алтарем висели две большие композиции Дмитрия Стеллецкого, который жил в Напуле и, вообще, много работал на Лазурном Берегу. По окончании службы симпатичная церковная староста Людмила Вячеславовна Романовская пригласила нас всех на завтрак, устроенный в честь приезда владыки, и я познакомился за столом с прихожанином, который в тот день читал на клиросе. Звали его Петр Вячеславович Земсков. Он был французский ученый-атомщик, бывал даже некогда в командировке в Обнинске и на Калининской АЭС, а теперь ушел на пенсию и стал вот жить на Ривьере.