До сих пор я не пьянел, но когда я услышал слова самой прекрасной в мире революционной песни, слова в ту минуту вновь приобревшие свою первобытную силу — я почувствовал, что достиг высшего напряжения всей моей жизни, и что я, наконец, понял, что такое свобода. Марсельезу можно петь только на баррикадах и в тюрьме. Кто ее слышал на парадах, никогда не поймет всей мощи этих звуков». Вот и все. Минул главный момент жизни (тюрьма и гимн), после Нового года половину всех узников выпустили. Андреев опасался, что его отправят в тюрьму по эстетическим причинам (комендант не любил худых брюнетов), но его просто выслали с острова. Смерть вообще никому не угрожала. Были неприятности: Андреев «поскользнулся и вывихнул себе щиколотку», и погода была мрачная: «Ветер все усиливался. Дрожали окна. Угрюмо и широко гудел океан. Было слышно, как в лесу гнулись к самой земле сосны и ломались стволы тополей». Потом американцы мощным ударом выбили немцев с побережья. В Париже уже делили добычу и наказывали отчего-то женщин за половое сотрудничество с врагом. Андреев получил советский паспорт, но все обошлось благополучно. Он уехал не в Алма-Ату, не в Караганду, не в Симбирск, а — в Нью-Йорк, на работу в ООН. Тогда иные из русских эмигрантов впервые получили престижную переводческую работу — в ООН, в ЮНЕСКО. Можно предположить, что такую работу тоже можно было получить при благосклонной помощи всемогущей страны-победительницы, которая убедилась в твоей лояльности. Из левого окружения Бунина в Нью-Йорк уехали Галина и Марта (Л. Зуров остался, видимо, по причине слабого здоровья и плохого знания языков). Позднее В. Андреев работал в Женеве, хотя по-прежнему писал восторженные гимны Ленинграду, Донбассу, Кузбассу… В Советскую Россию, о которой он столько писал, умница Андреев впервые поехал в 1957 году, в пору «оттепели». В России он встретился с младшим братом Даниилом, уже изведавшим к тому времени настоящий лагерь и ссылку, так что, плывя по каналу в долгожданный Ленинград, Андреев видит с борта парохода не толпу с флагами, поющую «Марсельезу», а призраки «без вести исчезнувших» зеков.