До первых виноградников и подвалов шампанских вин отсюда еще километров двадцать с небольшим (в направлении Труа), но и здесь в горле не пересохнет у страдальцев, потому что эта дорога зовется «Путь сидра». В былые времена яблонь и груш тут было еще больше, чем нынче, и перебивались здешние крестьяне-бедолаги продажен сидра. С тех пор пиво во Франции сильно потеснило сидр. Конечно, сидр здесь еще производят в достаточном количестве, да вдобавок и еще кое-что из местных специальных сортов яблок, груш и слив химичат, скажем, местный самогон, здешний кальвадос — «гут». Смешав же этот сногсшибательный самогон с сидром и подсластив, изготовляют тут замечательный напиток «ратафию» (нечто вроде яблочного ликера, вкусноты необыкновенной). Так что, для гостей тут всегда найдется выпивка, да и в подарок купим что-нибудь местное у соседей-самогонщиков (хотя не замечал, чтоб местные люди пили много — все тут, как нынче выражаются, «трудоголики», а пьют, как и всюду во Франции, — воду). Местный житель имеет наследное право на 18 литров самогона в год, но кто ж станет проверять, 18 он перегнал или 180. Приезжает в деревню поздней осенью самогонная машина, прохожая на паровоз Стефенсона, и тогда над увядшими садами стоит дурной запах алкоголя… Это я всем рассказываю, чтоб заманить побольше друзей-странников в этот забытый Богом уголок Шампани. Впрочем, те из парижан, кто любят бродить по лесам, приезжают сюда на каникулы, ставят в кемпингах свои караваны — и бродят по лесам, вспугивая косуль, кабанов и птиц, которых тут великое множество. Что же касается следов некой былой «вшивости» здешних селений, а попутно и здешнего послевоенного экономического скачка, который французские историки называют «славным тридцатилетием», то заброшенный, совершенно обветшавший (тут говорят — руина) дом на краю хутора, купленный моей женой лет двадцать тому назад, мог дать н этим следам и этим переменам некие материальные подтверждения. Дом этот стоял пустым десятки лет, храня нетронутыми полузабытые «удобства» французских довоенных времен.