Оверицы к воде относятся с большим почтением, — продолжает писатель. Они держат ее впрок для больных и продают в зеленых бутылках. Сама по себе вода как вода, может, и не слишком полезна для нашего нежного тела. Рассказывают, что Паскаль издал пронзительный крик, когда акушерка после его появления на свет хотела в первый раз его помыть. Что до старенькой мадам Мишлен, то она, говорят, даже померла после первой же своей ванны, которую приняла согласно назначению врача восьмидесяти пяти лет от роду. Можно заметить, как пренебрежительно оверицы относятся к воде из крана. Что до минеральной, то они ею живы. Ей одной и живы. И готовы оживить ею других. Здесь можно исцелить все органы тела, не выезжая из водолечебного городка. Пока одной водой вам будут промывать почки, другая очистит ваш желудок, третья расчистит вам бронхи, четвертая промоет кишочки, пятая — помассирует сердце. Приедешь сюда разбитый параличом, уедешь двадцатилетним», — иронизирует Виалат. Так что, как видите, мы не зря свернули в Вольвик. Впрочем, на описанное Виалатом радикальное преобразование организма у нас, в нашем странствии времени, конечно, не было. Выпили по литру свежей воды и поехали дальше. Дальше означало не только дальше от курортной суеты маленького Вольвика, но и от большой дороги вообще, ибо здесь, близ горной гряды Пюи нам открылись не только живописные цепочки потухших вулканов, но и сельское малолюдье почти в сердце Франции, этакая сельская идиллия и сельскохозяйственная пустыня. Дело в том, что в истекшем столетии Овернь была единственным районом Франции, население которого уменьшилось чуть не на двести тысяч человек, несмотря на приезд нескольких десятков тысяч португальцев. А тут ведь уже и сто лет назад плотность населения (на квадратный километр) была вдвое меньше, чем в среднем по Франции.