Все эти споры о том, геноцид это был или «пюплицид» (по выражению славного Бабефа), равно как и подсчеты — 120000 убили герои революции в Вандее (тоже не слабо) или 800000 (треть вандейского населения), еще не вышли за стены научных аудиторий. Собственно, и историки обратились к этим «мелочам» лишь во второй половине XX века. А что было в XIX веке? Уже в правление короля Луи-Филиппа (1830-1848 г) была создана новая версия революционной истории, отмытая от самых черных пятен кровавого моря Революции. Публику удалось (по выражению И. Тэна) убедить, что крокодилы были филантропами. Так что лишь немногие (подобно мне, старику) плюются, входя на станцию метро «Робеспьер». А «меморицид», который так пригодился для забвения геноцида, вообще характерен для «политически корректного» курса истории во Франции, где только в самом конце XX века, например, обнаружилось, что самые жестокие вишистские палачи и гаулейтеры еще корячатся здесь у всех на виду и процветают и что даже сам г. президент Миттеран не очень-то «резистант», а скорее все же вишист. Даже взрослым школьникам, празднующим 14 июля, здесь не положено знать, что в сверхреволюционном Комитете общественного спасения Великой Революции сидели (по отзыву нашего многознающего и вполне «левого» историка-писателя М. Алданова) отъявленные мерзавцы и взяточники. (Нас этим не удивишь — ни Ягода, ни Агранов, ни Берия не были образцами служения святому делу.) Но «не надо бы громко, не надо бы» — по-французски повторяют строку А. Галича здешние «властители умов». И во Франции помалкивают, на удивление новичкам. «..Я был поражен, — написал, попав в парижскую эмиграцию, русский историк Михаил Геллер, — размерами заговора молчания: почти 200 лет о Вандее говорили только с позиций якобинцев…» Ну, а по утверждению «якобинцев», Вандея (ее женщины, опасные дети и старики) посягали на самое святое, что у нас есть, на свободу, равенство, братство, на «Декларацию прав. Чистейшая липа, господа. «Декларация» висела в зале заседаний Комитета общественного спасения над головами «мерзавцев и взяточников», бумага все стерпит.