Поплавский приезжал к своей юной возлюбленной и успел еще написать по возвращении роман («Домой с небес»), где есть и его Да Фавьер А возлюбленная эта вскоре после Фавьера вернулась в Россию и там прошла все муки унижений и лагерей, но дожила все же до старости, когда на Западе решили выпустить роман ее бывшего жениха Поплавского. Тогда-то она и сочинила к нему кратенькое предисловие: «В далеком 1932 году в прелестном и диком в ту пору местечке Фавьер летом жили почти исключительно русские. Жизнь — любовь, ностальгия, смерть, неволя, война и потери, потерн, потери — разбросала их всех в разные стороны. Но у тех, кто остался, — не может не дрогнуть сердце при чтении этих напряженных солнечных страниц». Так написала в старости бедная невеста Поплавского Наталья Ивановна Столярова, но что происходило с ней тогда, в начале тридцатых, отчего она уехала в Россию, знает один Бог, хотя знают, вероятно, также и закрытые для простых смертных архивы Лубянки. Может, была она тогда столь же таинственной мученицей и жертвой «невидимого фронта», как бедняга Кондратьев, как бедняга Эфрон, а может, также и сама. Марина, как знать, — многих брались тогда соблазнить ловцы душ из легионов этого фронта», потому что нельзя же было им оставлять беглый, но не добитый эмигрантский народ умирать без дорогостоящего присмотра. Событие это описано в романе Поплавского восторженно. И не только потому, что его герой (он назван Олегом) приехал на свидание с возлюбленной, но и оттого, что состоялось здесь свидание с природой, со свободой и, главное, — свидание с морем. Что там десять лет — никогда больше они не увидят ни моря, ни счастья: ни поэт, так исступленно ждавший «встречи с Богом» и уснувший навек в тумане наркотика, отвернувшись к стене, ни дочь террористки Климовой, юная жесткая Таня-Наташа, которой предстояло скоро уехать в железную Россию Сталина, чтоб мыкать горе по лагерям Гулага. Как поэт он не мог не чувствовать этого и провожая ее на парижский Северный вокзал, в такси предсказал весь ужас, который ее ждал, а потом пришел домой и вписал строки о расставании с морем в свой последний роман: Олег уехал, и морс забыло, раньше всех забыло его, который так ярко, так мучительно по-городскому любил его. Следы Олега раньше других разгладились на песке.