Хотя начинать путешествие, вероятно, надо от порога моего временного здешнего дома на краю деревушки или от ближнего склона холма, где приютилось наше деревенское кладбище и будет, скорей всего, мой дом постоянный… И с того и с другого склона вид на здешние леса и зеленые холмы открывается великолепный: ярко-желтые поля подсолнечника и рапса, кромка лесов, по весне отороченная цветеньем дикой вишни и яблонь, и — простор, простор, воля… Иные из русских гостей, добравшись сюда на машине по автостраде А-5 или в скоростном поезде (остановка в Сансе, откуда до нас еще километров тридцать с гаком), спрашивают: У вас тут что, люди не живут? Безлюдная дорога… Живут, но не густо. Даже в соседнем департаменте Йон человек десять на квадратный километр, а у нас тут и вовсе… Красотища тут у вас! А заметили, что похоже на Валдай? Гот же ледниковый след, холмы, леса, валуны… Только озер совсем мало, все же не север. Лес От, подступающий к нашему хутору, он и в бургундском департаменте Йон покрывает чуть не половину всей площади (добрых 13000 гектаров). Да и почвы у нас те же, что в Йонс (не менять же было почвы нз-за того, что революционная власть в каком-то там 1790 году поделила былую провинцию Бургонь на департаменты), — почвы меловые, с отложением какого-то там четвертичного ила. Этот (еще не по-настоящему шампанский, без шипучих вин) уголок приграничной Шампани так и зовут — Меловая Шампань (Champagne Craieuse), а то еще — Champagne Pouilleuse (как бы Вшивая Шампань, но на самом деле, как объясняют самые грамотные из местных патриотов, грубое слово тут идет от названия травки, а не от вшивости). Она чудо как хороша, эта мало кому и во Франции знакомая приграничная Шампань (к юго-востоку от Парижа).