К началу ноября дело дошло до дуэли, нелюбимый, ревнивый муж Натали вызвал к барьеру своего счастливого соперника. Дорогой Друг тогда слезно вымолил отсрочку дуэли и стал искать выход. Он убедил друга этого Пушкина, тоже поэта — Жуковского, убедил его, что на самом деле Жорж влюблен в Катерину, и между ними уже все решено, так что ревнивый муж собирается совершенно зазря убить на дуэли своего родственника и разрушить счастье семьи. Жуковский даже прослезился, услышав об этом: они тогда все трое плакали — и Дорогой Друг, и Пушкин, и Жуковский. Конечно, Жорж, узнав, что они там, за его спиной придумали, пришел в ярость — он-то не боялся дуэли, хотя тоже понимал, что и ему, и, особенно, Дорогому Другу это грозило большими неприятностями. Но слухам, речь уже шла о том, чтобы послать его, Жоржа, служить на Кавказ, да на счастье, великий князь Михаил вступился… Но, главное: Дорогой Друг убедил его, что это ведь замечательный ход — жениться на сестре Натали Он кого хочешь мог убедить в чем угодно, гениальный был человек, гений… Дорогой Друг объяснил Жоржу, что в этой крупной, черноглазой Катрин есть много семейного, от Гончаровых, хотя на первый взгляд она и не похожа на них, так что Жорж сразу попадает в семейную постель. Он объяснил, что после такого брака Жорж законно сможет видеться с Натали — хоть целые дни. Объяснил, что ревность ее к счастливице-сестре окажется сильнее, чем все ее высокие женские принципы, вроде тех, что ручку можно, мол, жать до изнурения, а ножку только до определенного уровня… Дорогой Друг, увы, вообще не верил в женскую честь… К тому же он объяснил Жоржу, что такая любовь, как любовь Катрин, ему может больше и не встретиться на пути (тут он был прав), так что чувствительный человек, который хочет быть безмерно любим, десять раз подумает, прежде чем упустить такой шанс… И все пошло к свадьбе. Катрин отдалась ему, не ожидая венчания, — и Дорогой Друг был прав, такой щедрой женской любви Жорж еще не знал. Вдобавок жизнь стала интересней. Они бывали в гостях все вместе, и Жорж, лаская Катрин и переглядываясь с Натали, несмотря на свою тогдашнюю невнимательность, заметил, что поэт Пушкин ревнует к нему всех трех сестер — и Александрин, и Натали, и Катрин…