Удобства представляли собой долбленое каменное корыто, притертое изнутри к дыре в кирпичной стене комнаты-кухни. В этом корыте мыли и мылись, в нем стирали, а вода в обилии стекала по наружной стене дома во двор. В другой стене дома был снаружи очаг для выпечки хлеба. Вот и все удобства. Ни водопровода, ни сортира (извините за исконно французское слово), ни электричества в доме не было. Грелись у камина… Однако теперь в здешних деревенских домах все то же есть, что на самых современных виллах у старых французов и у новых русских. Разве что нет здесь «джакузи» и финской бани, есть только душ и ванная. Но телеэкраны тоже вполстены, и компьютеры, и все виды телефонов, холодильников, морозильников… В общем, бурный послевоенный подъем и американская помощь по плану Маршалла (против которого послушная Москве французская компартия намерена была тогда бороться всеми средствами, вплоть до партизанской войны) неузнаваемо изменили интерьер старинных сельских домов. Все это произошло на глазах у моих сверстников. Тогда же Европейское Сообщество стало щедро платить здешним крестьянам за подсолнухи, рапс, пшеницу. Земледелие пришло сюда иное, размах производства стал безудержным, и машины появились фантастические. Хотя семь потов сходит с земледельца и нынче, да ведь и деньги в городе платят другие, полегче (так что, молодежь сюда калачом не заманишь). Но все же и сидр и нищета отступили… А красота пейзажа? Может, кое-где и она отступила чуть-чуть, но самую малость: яблонь и груш стало поменьше. Впрочем, по осени земля и нынче усыпана здесь фруктами — некому собирать, некому есть. Позднее, поздней осенью освободятся пахари и все подберут с земли — будут давить яблоки и груши на сидр, на самогон: все же как-никак проходит через наш хутор «Путь сидра», есть тут «Братство мастеров сидра», проводят праздники сидра, так что, и сидра, и самогона, и ратафии — залейся.