Все французские киношники знают теперь Сарла — и они везут свои группы в Сарла, потому что Сарла — беспроигрышный номер. Тем более, что этому Сарла так безмерно повезло после войны. Министр культуры Андре Мальро подписал в 1962 году закон об особых условиях реставрации и содержания, которым могли воспользоваться лишь четыре города Франции. Сарла оказался в числе этих четырех привилегированных городов. «Может, подписывая этот закон о реставрации, министр культуры вспомнил, как он сражался в маки в дебрях сарлатских лесов», — пишут французские авторы, и фраза эта русскому читателю средних лет напомнит описания героических подвигов Л. И. Брежнева в фешенебельных блиндажах минувшей войны (а иным теперь уж и трактат молодого Ла Боэси о раболепии). Впрочем, я подумал, что во французскую безнадзорную печать могло просочиться и менее подобострастное описание военных подвигов влиятельного министра. Я поискал и нашел. Вот одно из таких описаний (из путеводителя «Дордонь-Перигор» издательства «Фанлак»): «…в мае 1944 года прибыл на Дордонь некий полковник Берже, который оказался не кем иным, как Андре Мальро. Такое самоназвание могло показаться участникам сопротивления неоправданным, поскольку те, кто и вправду участвовали в боевых действиях, рискуя своей жизнью, сохраняли при этом анонимность». Но поскольку случай Мальро был вообще нетипичным, уделим несколько строк этому особому случаю: «Интелло» до самого дула своего револьвера, который ему приходилось вытаскивать лишь в каких-то исключительных случаях, Мальро не имел никаких черт героя…» Так пишет дерзкий француз. Л говорят еще, что все французские журналисты трусливы. Этот вдобавок еще рассказывает, что настоящие бойцы перигорского сопротивления приняли Мальро лишь из-за его известности, как украшение, и оберегали его от любой опасности. А в июле 1944 года он вдруг был арестован властями, но потом отчего-то так же неожиданно и необъяснимо выпущен: Через несколько дней писатель уже был на свободе. Он не имел никаких следов физического насилия.