Прогнав из мыслей не слишком для меня интересную (хотя и животворную) проблему минеральной воды, я с радостью обратился к вулканам. С тех пор как (примерно в середине XVIII века) вулканическое происхождение здешних овернских гор было опознано и разгадано, оно не перестает волновать здешнюю публику. Ибо что значит — спящий вулкан? Спящий не мертвый, возьмет да и проснется… Люди верующие считают извержение вулкана наказаньем за людские грехи. Иные даже уточняют, что это реакция геологии на первородный грех. Именно так считал популярный некогда и в России писатель Поль Бурже. А писатель Александр Виалат, напоминая о столь распространенном здесь некогда религиозном движении янсенистов, предавался серьезному раздумью: «Как узнать, почернел ли камень Вольвика из-за того, что в тех местах был янсенизм, или янсенизм появился оттого, что камень там был черен». Известные философы Анри Бергсон и Тейяр де Шарден, жившие тут же неподалеку, в Клермон-Ферране, глядя на черные камни, на потухшие вулканы и на их кратеры, оба приходили к выводу, что все это еще может прийти в действие. Ибо все в мире — огонь, даже камень и тот — огонь. Так что, глядя на здешние камни, люди не могут не опасаться их пробуждения. Поэтому и в глубокую старину они боялись трогать с места эти камни Римляне, строя здесь свой храм Меркурия, привозили камни издалека, хотя камней тут своих навалом — вон лежат у департаментской дороги №83, по которой мы как раз едем. И ведь замечательный здесь камень — андезит, так называемый «вечный камень», вулканический камень, из лавы вулкана Нужер, что вон, уже совсем от нас неподалеку. Использовать андезит стали в XIII веке, как только научились его обрабатывать. При Первой Империи (то есть в начале XIX века) префект Сены приказал отделывать андезитом парижские тротуары. В 1820 году префект создал в деревне Вольвик архитектурную школу, которая нынче называется Департаментским центром искусства и традиций обработки камня.