На месте смерти Святой Рены бил там чудотворный ручей и толпы паломников, приходивших для исцеления и поклонения, были так обширны, что в XVII веке построена была здесь для убогих и нищих богадельня. Ныне проходящая там улица былого предместья, местечка Алис-Сен-Рен называется Госпитальной, и культ святой возрожден был недавно. Отмечают его в ближнее к 7 сентября воскресенье, тогда уличный театр ставит тут «Трагедию Святой Рены»… В те же дни оживляется и лес, под Берюлем у часовни Святой Рены-Алезской и высохшего чудотворного ручья (ручей-то высох, но надежда на чудо теплится, иной раз и не на что больше уповать). Поездка в православный монастырь за лесом, связана для меня всегда с транспортными проблемами. Моя жена (дитя студенческого 1968 года, как тут говорят, «суасантуитардка») однажды уступила моей просьбе свозить меня в Бюси-ан-От, но тут же убедилась в правоте французского антиклерикализма, потому что я попросил ее не ходить в церковь в джинсах. С тех пор мне приходится самому искать машину с шофером на Пасху, чтобы добраться в Бюси. В предпоследний раз меня возила туда жена молодого соседа-фермера, красавица Мартин. А в последний раз съездил я и вовсе неудачно, но об этом дальше. Сперва о том, отчего я вообще люблю ездить в монастырь. Мне нравятся монашки. Я завидую им, потому что у них хватило решимости сделать выбор. Мне кажется, что они обрели покой, став «Христовыми невестами». Все прочие мечутся в поисках покоя и лишь умножают грехи. На Пасху мы пьем в монастырской столовой чай и беседуем. Беседуем по-русски, по-польски, по-английски и даже по-французски (удивительные здесь сестры-неофитки из разных стран, есть даже японка). И на душе становится отчего-то спокойнее… Но ведь, наверное, оно и должно становиться спокойнее в монастыре… Впрочем, прежняя игуменья мне не показалась при первом знакомстве слишком спокойной. Она упрекала М. А. Осоргина в том, что он взял в качестве псевдонима фамилию ее семьи (он и правда выбрал фамилию своей бабушки), рассказывала про написанные ею некогда книги, а потом пригласила меня прогуляться на кладбище, где только что был похоронен один казак. Ему было под 90, но он очень боялся умирать. Господь над ним сжалился и послал ему смерть во время сна.