Мы с вами спустились с гор людьми, немало повидавшими и уже кое-что знающими о прекрасном старинном Эльзасе, даже, может, людьми пресыщенными («я объелась красоты», — сказала мне в Эльзасе одна симпатичная толстушка, успешно торгующая в Киеве колготками). Мы видели прекрасный Рикевир и прекрасный Кайзерсберг, видели замки и виноградники, монастыри и часовни… Но, поверьте, даже для таких бывалых людей, как мы с вами, столица Верхнего Рейна — старинный Кольмар (точнее все же, исторический центр Кольмара) приготовил немало сюрпризов, немало подарков, немало шедевров… Конечно, кое-что мы узнаем, как знакомое, почти знакомое. Вон на площади Старой Таможни фонтан, посвященный Лазарю де Швендлю, работы Бартольди — как же, как же! Того самого знаменитого Бартольди, который изваял Бельфортского льва и всем известную статую Свободы для нью-йоркской гавани («баба Свобода» назвал ее Маяковский, которому казалось, что ему больше не нужна свобода). Кстати, металлическую конструкцию к ней отлудил Эйфель, тот самый, который и башню в Париже. На здешнем, кольмарском, фонтане Швендль размахивает виноградной гроздью, и мы с вами уже знаем, на что намекает скульптор, ведь мы были в Кайзерсбергс и слышали байку о том, что этот Швендль воевал в венгерском Токае и приволок оттуда токайскую виноградную лозу, которая прижилась в гористом Кайзерсберге… Так что, вот вам старый Швендль у площади Старой Таможни — брызжет струей и машет токайской гроздью… Кстати, о таможне. Что, кроме неоправданного отвращения, может вызвать у вас это старое недоброе слово (- Ей-Богу, ничего не везу, ничего никогда не возил, поверьте на слово… — Доверяй, но проверяй, учил Ленин. Раздвиньте ножки, а это у вас что? Ах, орган. Тогда проходите. А все, что не орган, оставьте, оставьте).