Конечно, мы остановились в Ар-ан-Ре, постояли перед романским порталом церкви Сент-Этьен, домчались до Китового Маяка, поглазели на океанский простор (на той стороне океана, напротив нас, на берегу Новой Англии живут теперь любимые мои сестры, племянницы, внучатые племянницы и даже один внучатый племянник — всех приняла щедрая Новая Англия, как больше века уже принимала она русских, украинцев, поляков, итальянцев, армян, евреев, бразильцев, порториканцсв… — привет вам всем, привет из Прекрасной Франции, где климат ласковее, чем у вас под Бостоном, где деревни уютнее, хоть и беднее, где храмы старше, монастыри и руины таинственней, а все же ведь и отсюда немало перебралось людишек за океан в поисках работы и удачи, дай вам всем Бог, Спаси Вас Боже). Посетили мы и некоторые другие деревушки острова, мирную красу которых еще и до того, как нахлынула сюда элегантная публика, воспевали французские писатели, скажем, Марсель Арлан, воспевший вечную здешнюю игру света и тени: Когда я думаю об острове Ре, уже почти четверть века дающем мне летний приют, на память мне приходит свет. Тот же утонченный и мягкий свет, что и повсюду в Шаранте, однако еще более нежный, и изысканный, и ликующий, истинный дар. Чего 6 он не коснулся — земли или берега, деревушек, болот или кустарников, все получает жизненные очертания. Зачастую я подстерегал его появленье по разрыву в облаках, по трепету вдруг побледневшей листвы, но легкому золоченые над крышами, или но улыбке. — Ну, теперь в дорогу». Как-то в ясный сентябрьский день я прошел через эти крошечные тихие селенья, белые и розовые. Туристская реклама еще борется за клиентов. Но в них больше нет недостатка… Ну вот и мы тоже прошли-проехали, прощай остров. Мы вернулись на мост и стали со стеснением сердца удаляться от прекрасного острова Ре, а мне вспоминались записки стареющего «тигра Клемансо», который любил из своего берегового приюта в Сен-Венсан-сюр — Жаре любоваться по вечерам недалеким островом Ре — «недвижными парусами рыбацких суденышек, окрашенными закатным пурпуром, белыми пятнами на темной волне прилива и черными на светящейся молочно-синей морской глади и всем, что свидетельствовало бы о людском присутствии в этом безграничном просторе».