Старинная деревушка Рокбрюн прилепилась на трехсотметровой высоте — на скале над берегом и над Главным Карнизом, на полпути из Монако в Ментону. Еще выше, над поднебесной деревушкой — старинный замок, из эпохи династии Каролингов (970 год), такой, может, один и остался на всю Францию. Да и деревушка эта средневековая очаровательна. А внизу — берег и пляжи мыса Мартинова — кап Мартен — тоже рай земной, кто понимает. Гора Ажель заслоняет этот уголок Ривьеры от северных ветров: тут не бывает туманов, и вообще, если верить просвещенным энтузиастам, именно здесь самый чистый в Европе воздух, ну, а среднегодовая температура тут плюс 17 по Цельсию. Судя по роскоши здешних прибрежных вилл, отелей и садов (мимозы, сосны, вековые оливковые деревья), райский этот уголок (ныне уже как бы придаток роскошного Монако) был издавна замечен «людьми со вкусом». В недалекие от нас времена одной из первых поселилась в прибрежном «Гранд Отеле» (чуть не сразу после его открытия) австрийская императрица Елизавета, знаменитая Сисси. Здесь еще не было тогда (в 1894-1897 годах) ни одной виллы. Вскоре компанию царственной австриячке составила французская императрица Евгения, супруга императора Наполеона III, по рожденью испанка (она обитала на своей вилле Сирнос). Судя по тому, что императрица зажилась в нашем лучшем из миров на долгие 94 года, здешний климат пошел ей на пользу. Надо думать, и злостно нарушавшему режим питания толстяку Уинстону Черчиллю здешний отдых помог. Впрочем, все в руках Божних, так что можно помереть совсем здоровеньким и не слишком старым, как всемирно прославленный архитектор Ле Корбюзье, любивший бродить по этому берегу, по «таможенной тропе» (сейчас это «тропа Корбюзье»). Бродил он бодрый, загорелый и полный новых идей, но утонул здесь же, во время купания, всего 78 лет от роду. Он и его жена похоронены на здешнем кладбище над деревушкой Рокбрюн, мы непременно навестим их могилу, хотя в отличие от милого моего знакомого, писателя Виктора Некрасова, так часто поминавшего в своих очерках этого несравненного Корбюзье, меня его творения никогда не приводили в восторг — ни те московские, что украшают Мясницкую и Садовое кольцо, ни марсельское бетонно-«лучезарное» и мрачное «Сите радьёз», ни даже его пригородные виллы.