В Эльзасе говорят на своем, на эльзасском диалекте. Мне показалось, что он намного ближе к немецкому, чем к французскому, но, может, у немцев на этот счет другое мнение. Конечно, Эльзас совсем близко лежит к Германии, что за речкой, а Франция как-никак — за горой. Но Германия он, этот Эльзас, или он Франция — надеюсь, эти споры, пролившие моря крови, уже в прошлом. Если начнем выяснять с какого-нибудь IX века, с верденского договора, мы все эти разборки до утра не кончим. Тем более, раз эльзасцы считают, что горы достаточно надежно отделяют их от Франции, а великая река — от Германии, чтоб они могли считать, что они, в сущности, особая страна, так что пусть и будут они на особицу. Франция забыла это признать, вернув себе Эльзас в 1918, и была за это наказана. Париж всегда с подозрительностью относился к местным языкам («диалектам») и ко всякой тяге к «децентрализации». Теперь о пользе «децентрализации» говорят «с самой высокой трибуны», а Эльзас, по справедливости, чувствует себя страной в центре Европы. Да и вообще — что пользы доказывать, кто чей «субъект» — надо дать людям работу, надо дать им человеческое существование… Похоже, что название это, Эльзас, появляется впервые в 650 году в хрониках Фрежедэра, там уже есть «Алезасионы», а на германский манер «Эль засс», вроде как «они утвердились». Стараниями Оттона Великого возникла, как известно, Германская Империя, и при этой империи Эльзас с переменным успехом процветал лет триста. Да и с 1871 года здесь была Германия, а с 1918 снова Франция, а с 1940 снова Германия, а с 1945 снова Франция, о чем спорить… Эльзас — это Европа, Эльзас — это центр Европы, даже европарламент нынче заседает в эльзасском Страсбурге… Не залезая в глубины эльзасских времен и лабиринты французского патриотизма, все же повторим, что, заполучив снова Эльзас в 1918, гордая Франция-победитсльница не слишком озаботилась ни признанием его непохожести и «особости» (любимое сейчас слово у французских политиков), ни его маломальской автономией: «субъект федерации» и все тут, шагай в ногу — якобинская дисциплина. Ну, а немцы, вернувшись в 1940, сказали: «Вы сроду были наши, имперские, давайте вместе строить тысячелетний рейх!». А потом угнали эльзасцев воевать в России, где их полегло 43000, а сколько сгинуло в знаменитом Тамбовском лагере, мы не знаем. Много… Особливо на фоне скромных французских потерь.