К сожалению, в дневнике это почти не отражено (думаю, вычищено), но о многом можно догадываться. Однако до возвращения (которое имело место в самый разгар сталинских репрессий) нам пока еще далеко, пока — первые мировые успехи, первый сын, очередная дача. Надо сказать, эмигранты, даже ничего не вывезшие из России и имевшие не слишком дефицитные на Западе профессии (вроде литераторов, философов и композиторов), сохраняли еще в ту пору прежние российские замашки и старались снять на все лето дачу или виллу, желательно у моря. Прокофьев жил уже как-то летом в Сен-Бревене, а весной 1924 года он отправился снова на берег океана, в Шателайон, где снимал дачу его друг — поэт Константин Бальмонт. Оттуда Прокофьев и отправился вместе с дочкой поэта искать себе виллу. Ничего подходящего не находилось. «Тогда я купил гид, — сообщает в своем дневнике Прокофьев, — изучил, где есть другие пляжи, выбрал St. Gilles, сел в поезд и после бесчисленных пересадок под вечер приехал туда. St. Gilles — маленький городок километрах в восьмидесяти к югу от St. Brevin. Когда подъезжаешь к нему, то вокруг чудесная французская campagne, но в нескольких километрах она иссякает из-за близости океана. Пляж изумительный. Я нашел очень комфортабельный дом до первого ноября за четыре тысячи двести франков, только нет сада вокруг. Но больше всего меня покорил пляж, а так как мы мечтали об океане, то вопрос пляжа был на первом месте. Я дал задаток и в четыре часа дня двинулся обратно в Париж. Ночь спал так себе, хотя в купе второго класса я был один. В шесть часов утра — Париж. Уселся за корректуру голосов “Семеро их”…» (Из дневника С. С. Прокофьева за 13-16 мая 1924). Итак, Сен-Жиль, лето 1924 года, молодой русский композитор живет на даче с женой Линой (по-домашнему Линеттой или Пташкой) и маленьким сыном Святославом. Чем занят на берегу океана знаменитый композитор, русский интеллигент-эмигрант, что его тревожит, о чем он мечтает?