Предпринятый Сандро анализ печального состояния русского военного флота вызвал нарекания генерал-адмирала, великого князя Алексея Александровича, и Сандро снова получил нагоняй. В письме из Севастополя (16.07.1902г) великий князь Сандро пишет кузену-императору о том, как огорчили его эти упреки: «Мне уже верно такая судьба, какой бы вопрос я ни поднял, всегда неприятность выходит мне. Я ни за что не должен браться с моим характером, который не терпит ни малейшей фальши…». Впрочем, если разумные, на мой взгляд, самые разнообразные инициативы князя Сандро наталкивались на непонимание современников и не заслужили должной оценки потомков, то его заслуге перед российским военно-воздушным флотом, кажется, готовы воздать должное даже самые закоренелые скептики и республиканцы (именно к таким причисляет себя автор прекрасной книжки о Романовых швед Стаффан Скотт). Услышав о перелете француза Блерио через Ламанш, князь Александр Михайлович немедленно связался с авиатором, послал к нему на учебу русских офицеров, потом ввез машины в Россию. Близ Севастополя по его инициативе уже в 1908 году был построен первый аэродром, а в 1909 открыта первая авиашкола. Результатом было не только то, что Россия вышла перед войной на второе место в мире по воздухоплаванию, но и то, что значительная часть семьи была позднее спасена в Крыму курсантом севастопольской школы Задорожным от зверской расправы… В юности у рослого моряка Сандро были обычные береговые приключения в борделях Гонконга и Нагасаки. В борделе Нагасаки талантливый князь даже подучил немного японский язык, но когда он решил блеснуть своими успехами на приеме у японского императора, японцы были повергнуты в шок. Оказалось, что молодой князь говорит на жаргоне бордельного квартала Нагасаки…