Помнится, в деревне Новой Англии, где поселились мои сестры, я обнаружил сразу несколько разновидностей новых христианских церквей. Так, может, это и есть свобода вероисповедания? Кстати, путешествуя на попутках, адептов этих «малых» церквей и сект, встречаешь множество. Оттого, что они первыми подбирают путника на дороге. Может, горячность новой веры не позволяет им оставлять ближнего без помощи, и при этом они не боятся чужака — Бог спасет. А может, они не упускают случая обратить еще одного человека в свою, как бы самую истинную веру. Так или иначе, я всегда бываю им благодарен за помощь и спасение. Что касается моего «обращения», то я оказался не отзывчив к их новым проповедям — помню старые. К тому же я никогда не слышал от них ничего такого, чего б я не находил в Евангелии. Однако люди мне среди них попадались весьма достойные и благородные (спасибо тебе, дальняя дорога!). Так случилось и в тот раз в Бургундии… Наутро мы завтракали все вместе, а дети, счастливые, танцевали вокруг нас, изображая стрекоз и бабочек. Гости были у Алэна молодые и симпатичные, праздничное солнце сияло над Золотым Склоном, и Господь был к нам ко всем бесконечно милостив. Пополудни же я решил снова посетить милый мне город Бон и, простившись с хозяевами, вышел на дорогу. Былой соперник Дижона, а некогда и вовсе главный город Бургундии, удивительный Бон (Beaune), в сущности, не так уж многолюден. Населения в нем намного меньше, чем в Переславле-Залесском, а может, и чуток меньше, чем в Переяславе-Хмельницком, и уж во всяком случае не намного больше, чем в Пошехонье-Володарске. Зато в нем есть такие шедевры архитектуры, какие не в каждом прославленном центре подлунного мира найдешь. Скажем, сияющая неземной красотой середины XV века больница-богадельня, великий памятник сострадания, меценатства и старинного искусства. Больница эта была устроена вскоре после Столетней войны (в эпоху разора и обнищания) тщанием Никола Ролсна, бывшего советником у бургундского герцога Иоанна Бесстрашного, а потом канцлером у Филиппа Доброго, а также стараниями его супруги Гигон де Сален.