В своем дневнике Поплавский сообщает, что Кришнамурти и Терешкович для него «главные люди месяца», что Терешкович прочел ему свой дневник, где пишет, что Поплавскнй — бездарный художник: «было больно, — через несколько дней я победил его примером своей поэзии». Господи, да сколько им было тогда лет! Почти в каждой июльской записи 1921 года Поплавскнй поминает Терешковича — возраст исступления дружбы. Поплавскнй погиб в 1935, успев напечатать тоненькую книжку стихов и покорить ею всю читающую эмиграцию (а нынче уже и Россию). Терешкович стал знаменитым художником, обеспечил лучшие музеи мира своими полотнами, объездил весь свет, получил высокие французские ордена, прожил еще сорок с лишним лет и был похоронен здесь, на рокбрюнских высотах… Царствие вам всем Небесное, талантливые дети великой русской эмиграции! — А на компьютер, а на дискеты, на цифровую камеру? — спросил Жофруа. Зазвонил мобильник папа Мюзи беспокоился о младшем, который, кстати, вымахал уже до баскетбольного роста и борцовского веса. Не выступит ли Ваша аптека покровительницей русского книгоиздательского дела, переживающего финансовый кризис? — спросил я Бернара. — В былые времена меценатство было не чуждо французской интеллигенции. Я уточнил, что нужно минимум два «полных» (plein) — два бака бензина. Узнав, что речь идет о путешествии, Бернар проявил щедрость. К тому же, несмотря на размывчатость перспектив сыновнего преуспеяния, он гордился пристрастием Жофруа к странствиям и к искусствам. Жофруа сказал, что он выезжает завтра утром — в Бургундию, потом на Дордонь, потом будет видно. Не один, конечно, выезжает, он берет с собой Натали… Видит Бог, я ему позавидовал. Да простит мне Боже мою зависть — это же я в первый раз позавидовал, а жизнь была Вентимильей — на Бордигеру, Оспедалетто, Сан-Ремо… Ментоны отсюда не видно, зато видна деревушка Горбио, видны Кап-Мартен, гора Ажель.
Апр 16
