Однажды в Париже барону д’Антесу-Геккерну передавали приезжие русские, что Натали, которая к тому времени уже тоже лет двадцать как умерла, говаривала своим детям: «Чувствую я, что меня и в могиле не оставят в покое». Однажды барон слышал у себя в Императорском клубе, как знаменитый русский хирург сказал за картами, что это тогдашняя медицина была виновата. Если бы раненого оставили в покое, не мучили промываниями, он бы выжил, этот русский поэт. Барон тогда с сомнением покачал головой и сказал, что человек, который хочет умереть, не может выжить. Этот человек искал смерти. Он был обречен. Тогда, не отрывая взгляда от карт, хирург сказал, что русские никогда не простят барону Георгу д’Антесу-Геккерну смерти своего гения. Ибо с его смертью осиротела Россия… Другой русский утверждал за обедом в клубе, что этот Пушкин женился на Натали, потому что его не выпускали во Францию, он сам ему признавался в этом, Пушкин. Интересно, что бы он делал тут во Франции? Кто бы платил здесь его карточные долги?.. Барон слышал также от русских, что их император до самой смерти хранил у себя портрет Натали. Что он даже велел поместить ее портрет в полковой альбом се мужа-генерала… Барон никогда не спорил с русскими в клубе, ловя на себе их ненавидящие взгляды. Но он думал при этом, что она, Натали, любила его, Жоржа, а не императора и не поэта… От замка я дошагал до местного кладбища. Там, за оградой, у дальней стены целы еще забытые и мало кому здесь говорящие что-нибудь могилы: Барон Жорж-Шарль де Геккерн-д’Антес (1812, Кольмар — 1895, Сульц). Баронесса, урожденная Гончарова, Катерина (1809, Москва — 1843, Сульц)… Вспомнилось, что где-то в Сульце, в архиве потомков д’Антеса хранятся два Катерининых альбома. В них вписаны были стихи Пушкина, Баратынского, Дельвига… Еще в конце двадцатых годов вписанны — в Полотняном заводе, в Яропольце… А может, и во время столичных визитов двадцатилетнней Катрин… Ага, вот и мститель-барон. Одно из главных лиц. «Лицо хитрое, фальшивое, малосимпатичное», — записала в свой дневник внучка Кутузова Долли Фнкельмон, впервые увидев дипломата 9 июля 1829 года. С таким лицом и прожил без двух месяцев 93 года: Барон Луи де Геккерн (1791-1884). Я стою, занимаясь бессмысленной математикой: скромный эльзасский Герострат Жорж д Антес пережил Пушкина на 58 лет, дипломат папаша-любовник всего на 47… Обиды, обиды… Точно нет ни забвения, ни Прощенья…
Мар 24
