Видный деятель народной свободы

Лучше сказать не князь Владимир Андреевич, а просто Владимир Андреевич, потому что покойный не признавал титулов: он был убежденный демократ, либерал, видный деятель партии Народной свободы, конституционно-демократической (или кадетской) партии. Он закончил Петербургский университет, где его любимыми профессорами были Менделеев и Лесгафт, а после университета вместе со своим близким другом, будущим социал-демократом и врагом большевизма Александром Потресовым совершил два долгих путешествия по Франции и по России. Потом он «ходил в народ», боролся против крестьянского голода в 1891 году, позднее против крымских черносотенцев в 1905, создавал Крестьянский союз, жил в Крыму, работал в банке, сидел в тюрьме «за политику», одно время возглавлял ЦК кадетской партии, был председателем Земгора, председателем губернской управы в Симферополе, был избран в Первую думу как представитель… евреев Крыма, был председателем одной из петербургских масонских лож. Кстати, о масонах. Владимир Андреевич свидетельствовал, что он, как и большинство масонов, отвергал революцию и что за три года своей масонской деятельности он ни в ложе, ни в Верховном совете не видел ни одного еврея. После революции Владимир Оболенский был близок к кадетскому правительству Крыма, может быть, самому демократическому правительству в целой российской истории. В Крыму молодой Владимир Оболенский сблизился с либеральным крымским помещиком, русским общественным деятелем, полу-шведом-полунемцем Владимиром Карловичем Винбергом, влюбился в его дочь Ольгу и женился на ней. После революции чуть не все Оболенские, жившие в Крыму, перебывали, конечно, в тюрьмах, два месяца ждали решения своей судьбы, но каким-то чудом спаслись. Передавали, что на их деле появилась резолюция «дело прекратить», и в семье немало гадали над причиной такого милосердия. Вспоминали, что Ольга Винберг училась в школе с Крупской, что сестры Ленина бывали в гостиной у Вннбергов, что на квартире у Владимира Оболенского большевики одно время тайно мастерили свою «Искру», но что именно спасло Оболенских, сказать трудно, однако на этот раз смерть их минула, и теперь всем либералам и борцам за Народную свободу надо было срочно уносить ноги, пока не спохватились насильники.