Правда, нашлись еще не вконец разоренные русские изгнанники, из числа ученых, художников, композиторов, даже кое-каких писателей, которые смогли купить участок и построить себе на нем худо-бедно дачку, по-здешнему уже — виллу, а то еще здесь говорят — павильон. В числе этих людей был известный кадет, бывший министр, а потом редактор популярной газеты Павел Милюков, профессор математики и геофизики Эрванд Когбетлянц, профессор Сергей Металышков из института Пастера, композиторы Николай Чсрепнин и Александр Гречанинов, художники Наталья Гончарова, Михаил Ларионов, Федор Рожаиковский, Иван Билибин, поэт Саша Черный, философ Семен Франк, бывший глава крымского правительства кадетов Соломон Крым, писатель Георгий Гребенщиков, и другие… Потом возникли на холме русские пансионы, даже палаточный лагерь для молодых — кто не имели дачки, тоже отдыхать приезжали, могли недорого снять — так приезжали и Куприн, и Цветаева…В общем, возникло на этом «русском холме» уникальное эмигрантское поселение. Швецовскнй Ла Фавьер… Я недолго оставался один у могилы бывшего владельца «русского холма» Бориса Швецова. Подошла симпатичная пожилая дама, спросила, нашел ли я всех, кого искал. Мадам Бюрль (так звали эту даму) двадцать лет проработала в здешней мэрии, она тут знала всех — и живых, и мертвых. Теперь она ушла на пенсию и, похоронив близких, много времени проводила близ родных могил на кладбище. Узнав, что я русский, она сказала: — У вас русский акцент, я сразу догадалась. А вот Леон, он так чисто по-французски говорил. Я не сразу вспомнил, что французское Леон — это наш Лев, как, к примеру, Леон Толстой, а вспомнив, понял, что мадам Бюрль говорит о покойном отце моего друга Алексея Оболенского Льве Владимировиче Оболенском. Старшими из похороненных здесь Оболенских были князь Владимир Андреевич Оболенский и его супруга Ольга Владимировна.
Мар 03
