Волынский вспоминает о восторженном внимании, которое вызывало появление «божественной Иды» (он сам так обращался к ней в письмах) в любом отеле Парижа, Вены, Греции, и утешает себя, безутешного, жестоким развенчанием героини: Претензии отвергнутого мужчины к бесчеловечности жестокой героини понятны, но Волынский отказывал Иде и в таланте, и в успехе, а Фокин, говоря о той же почти неподвижной декоративности, о скупости и выверенное ее жеста, называет их «одним из удачнейших осуществлений мечты о новом балете». С началом Второй мировой войны Ида Рубинштейн покинула сцену, жила в Вансе, занималась делами благотворительности, помогала бедным, перешла в католичество. Умерла она в 1960 году, через 32 года после упомянутой мной поездки в Италию. В конце своего очерка, упрекнув «божественную Иду» в неспособности к «кровопролитной любви», отвергнутый ею Волынский вдруг завершает почти примиренно: Но такой кровопролитной любви Иде Рубинштейн и не нужно. Довольно и той широкой, почти мировой известности, которая окутывала ее имя и создавала из нее… такой пышный, роскошный, великолепный и незабываемый цветок». Цветок, увядший еще в Париже, дожил до старости и похоронен был в Вансе.
Май 19
