С подробностями квебекско-бруажской дружбы познакомил нас в церкви какой-то симпатичный местный человек, зажигавший свечи. Ему наш молодой друг пожаловался на кофейный кризис в этом славном местечке, и симпатичный месье Дидье пригласил нас к себе на кофе. Такое не каждый день случается, и сидя в тесном, как коридор, старинном дворике напротив церкви, мы внимательно слушали жизненную историю месье Дидье, который был парижанином, рано ушел на пенсию по здоровью и поселился в этом тихом местечке. — Представляете, — сказал он, — одно время здесь от прежнего многолюдства и соляной торговли, даже от устричного дела оставалось всего три семьи… Благодать! — А нынче?- О, в сезон наедут туристы… — удрученно сказал месье Дидье. — Надо искать уголок потише. Поблагодарив хозяина за кофе, мы стали собираться в дорогу. Нас ждал остров Олерон. Впрочем, милейший месье Дидье посоветовал нам прежде, чем свернуть на мост, сделать небольшой крюк и провести вечер в его любимой деревушке Морнак-сюр-Сёдр. Мы не поленились сделать крюк, не доезжая Марена, и не раскаялись. Деревушка на берегу реки Сёдр оказалась упоительной — домики из белого камня, разноцветные сарайчики устричного хозяйства, укрепленная церковь XII века и старина, старина, блеск воды, запах соли и океана… А в витринах лавок и мастерских — изделия здешних мастеров (гончаров, ткачей и прочих). Остатки старинных промыслов, во Франции, кстати, как и в России, не слишком многочисленные, меня всегда волнуют, и купив какую-нибудь местную рукодельную (как правило, чудесную) мелочь, я потом вспоминаю (ежели удастся ей уцелеть во всех переменах земного жребия): это вот из кишлака Чорку, а это из Семина, из Загорска, из Холуя, из Метеры, из Городца, из Кубачей, из Косова, из Коломыи, из Хивы, из Холмогор, из армянского квартала Иерусалима, из любимой Эссаунры, из Набёля, из Семиганча, из Андижана…
Апр 13
