Кстати, благожелательные русские парижане могли объяснить Пастернаку, кто такой Эфрон. Знали об этом не многие, но подозревали все. Что знала об этом Марина Цветаева? Знала ли, отчего Эфрон вдруг стал приносить деньги, появилась возможность ездить на лето в отпуск (и поездка под Вор-до, и поездка в Морс-сюр-Луанг, и поездка в Савойю, да и эта поездка в Фавьер — вся эта манна сыпалась с Лубянского неба)? Хотела ли она знать об этом? Или предпочитала «ни о чем не догадываться»? У нее были свои, не менее острые проблемы. Ей еще не было 43, сердце ее постоянно жаждало новой любви, но тут рядом, в Фавьере выздоравливающий, малоподвижный Мур… А кругом веселятся и крутят романы молодые люди, которым она кажется безнадежно старой. Опять нужен комментарий. Скучно, обидно — но при чем тут бедность? Если старая княгиня Оболенская и старый князь обслуживают приезжих — это что, не от бедности? Может, тут еще и неискренность. Разве трудно было догадаться, что русские могли в это время не то чтобы открыто бойкотировать Цветаеву, но несколько побаиваться ее семейства. Что же до жившего здесь же редактора газеты «Последние новости», то он больше не печатал Цветаеву, потому что ее просоветское выступление на вечере Маяковского было не первым и не последним, а шумно просоветская позиция се мужа Эфрона стала широко известной после раскола в евразийском движении. Эфрону не доверяли, вероятно, и Цветаевой тоже. Лег через десять эмиграция капитулировала перед Советами, но пока эмиграция еще существовала, хотя была уже изрядно насыщена агентурой ГПУ. В том же Фавьере был, к примеру, пансион «Холм» (la Collinc) — он оказался самым живучим из русских пансионов. Руководили пансионом Дик Покровский и Юрий де Планьи. Приезжал иногда и брат Юрия — Вадим Кондратьев. Если верить работавшей в хитрых архивах специалистке по Цветаевой Ирме Кудровой, то этот Кондратьев завербован был в НКВД Николаем-Клепининым и работал с Эфроном. Он был в группе, которая охотилась за перебежчиком Рейсом, а когда Рейса убили, то он первым бежал в Москву, к хозяевам, еще раньше Эфрона.
Мар 27
