Рассказал, что до 250 000 тонн соли добывали в здешних соляных тонях ежегодно, и притом третья ее часть уходила на экспорт — вот оно где богатство. Ну а во второй половине XVII века соль тут повыбрали, да и торговля ушла в другие портовые города — в соседний Рошфор, в Ларошель… И крепость стояла. Часовые таращились в болотную пустоту. Собственно, последний раз тут бились еще в пору Религиозных войн. Потом укрепления подремонтировали. Ну, а после ларошельских сражений Ришелье, тот, что был кардинал и министр, приказал архитектору д’Аржанкуру построить новые укрепления. К 1640 году строительство было закончено… Хитрый человек был кардинал Ришелье, — сказал наш друг, большой знаток «Трех мушкетеров». Да, хитрый, — согласился я, — но я хотел вам рассказать про одну молодую даму… Давай про даму, — сказали мои друзья, входя во вкус надмирной нашей прогулки по старинной стене. Ришелье умер в 1642 году, и после себя он оставил министром другого кардинала, своего выдвиженца, тот еще хитрее был, чем Ришелье, великий был дипломат — Джулио Мазаринн, родом из Италии, французы зовут его Жюль Мазарен. А через год после Ришелье умер король Людовик XIII, а поскольку его сын, король Людовик XIV был еще совсем маленький, править страной в качестве регента стал кардинал Мазарини и правил чуть не 20 лет. Пользуясь всякими дипломатическими хитростями, он укрепил престиж трона и престиж Франции в Европе. Правил он, конечно, вместе со вдовой короля Анной Австрийской, совсем молодая еще была женщина, сорока двух лет. С кардиналом отношения у нее были замечательные, лучше некуда. Они даже как бы состояли в тайном браке до самой его смерти. Без него ей было бы не одержать всех этих дипломатических побед. Хотя с другой стороны, в плане экономическом он не был для страны большим подарком: казну оставил пустой. Все тащили из казны, и он себя не обижал — собрал великую коллекцию произведений искусства. К тому же он, как всякий итальянец, очень любил своих родственников и неустанно хлопотал об их наилучшем устройстве. У него жили три его племянницы, их так и прозвали в Париже — «мазаринеточки». Дядя хотел найти им хорошую партию при французском дворе, для чего надо было накопить денег на хорошее приданое.
Мар 13
