После вандейских (и последующих марлотских) трудов у Прокофьева появляется, по его убеждению, «солидный капитал для переговоров» — его «большевистский балет», который получил в конце концов название «Стальной скок» и который почтенный Александр Бенуа назвал «апофеозом советского строя». Дальше
